Castle and Lightning:\Legends> Names

Сальвеблюз

Зелёный сапожник и жестокосердная Диана [сказка]

Жила да была сова — лохмата голова; вот она летала, летала и села, да хвосточком повертела, да по сторонам поглядела, и дальше полетела; опять летала, летала и снова села, хвосточком повертела, по сторонам поглядела и дальше полетела... Это всё присказка, сказка дальше будет.

В тридевятом мире Сальвеблюза, в тридесятом царстве Форграрга жил да был сапожник по имени Натмехсис. Все были вокруг рыбаками, а он один — сапожник. Жил он не то, чтобы бедно, но и не богато: ел одну рыбу в два дня. А сапоги делал — ну просто загляденье: и из кожи, и из верёвок, и даже из рыбьих костей. Заказал ему однажды сапоги один знакомый, и кожу принёс на них высшего сорту, и стал тот работать над ней не покладая рук. Поздней ночью доделал (вышел из домика на берег, чтобы под луной видно было) и пошел спать. А наутро проснулся, глянул на свою работу и аж поперхнулся: сапоги зелёные, как трава весенняя. Ужаснулся он и спрятал их подальше. Только мастерство спасло его от разорения: смог он из остатков сделать великолепные сапоги, так что заказчик не остался обиженым. Так вот он и жил.

Вышел как-то поутру из дому Натмехсис, и смотрит: сидит на берегу человек незнакомый, сидит и горько плачет. Тот подошел, стал утешать его, а сам видит, что человек тот не простой, костюм на нём богатый и шляпа с таким пером, что в жаркую погоду не надо для тени дерево искать. И стал утешаемый ему свою грустную историю рассказывать. Живет-де далеко-далеко в просторном замке прекрасная, но жестокосердная Диана, красоты невиданной. И охраняют её от женихов пять братовей: один большой как дом, второй хитрый как гном, третий злобный как гром, четвёртый крепкий как лом, а пятый прёт напролом. И нужно пройти перед каждым из них испытание, тогда только можно её в жены взять. И вот этот самый Хелмонт (как представился плачущий незнакомец) пошел туда, не в силах страдать вдали от Дианы, и первым же испытанием было выдержать удар старшего брата. Заплакал тот ещё горше и рассказал, как великанской силы удар поднял его в воздух и тот, буквально вылетев из сапогов, долго летел над лесом, пока не упал в море.

— Да, тяжело тебе, — согласился Натмехсис, — на первом же испытании сломаться.
— Это ещё что, — не унимался тот. — Мне теперь босиком домой идти!

Решил Натмехсис помочь парню, и отдал ему свои зелёные сапоги. Тот кое-как успокоился и заковылял прочь.

Минуло несколько дней, и он опять вернулся к бедному сапожнику. Оказалось, что зелёные сапоги так приглянулись пятерым сестрицам Хелмонта, что погнали они брата достать и им такие же. И стал Натмехсис ещё такие сапоги клепать, только получались они у него зелёными только ночью при лунном свете. Наделал сестрицам — други знакомые попросили, так и перебивался. Зачастил к нему Хелмонт, и однажды Натмехсис взял да и стал у него расспрашивать, про жестокосердную Диану выпытывать.

— Знаешь, решил я всё же от неё отказаться. У меня отец ещё теперь занемог, совсем некогда.
— Да, тяжело тебе, — согласился Натмехсис, — за ним денно и нощно ухаживать.
— Это ещё что, — не унимался тот. — Вот помрёт он, наследство принимать надобно, а ну как я в тот момент вдали от дома случусь? Нет, я не пойду, а ты сходи, счастья попытай, и вот тебе на это моё дружеское благословление.

Так и случилось, что пошел Натмехсис тоже счастья попытать, идёт и думает: ну куда я пошел? Да неужто такая красавица может простому сапожнику достаться? Колдыся бывало такое? Однако шаг за шагом, тропинка за тропинкой, дошел. А жестокосердная Диана его из окна увидала и стала яблочко по тарелочке катать. А оно ей и говорит человеческим голосом: так, мол, и так, не справится с этим женихом твой старший брат, тут надо похитрее да поскладнее. Ну она и надоумила старшего брата, чего сказать надобно. Только вошел Натмехсис к ним во двор, как тот вышел навстречу и говорит:

— Коли ты свататься пришел, так есть у меня задание одно: сначала выполни его, а потом дальше разговор пойдёт. За морем за океаном, за снегом за бураном, за горою за вулканом, живёт царь, у него есть ларь, а в том ларе в драгоценной таре лежит молот, цепями приколот. Достань его сперва, тогда и поговорим.

Запечалился Натмехсис, идёт по дороге, голову повесив, а навстречу ему старая старуха:

— Ты чего это, добрый молодец, голову повесил? Знать, кручина какая напала?

Рассказал тот ей всё как на духу, а она и говорит:

— Эх, было бы из-за чего грустить! Знаю я, как достать тот молот, надо тебе пойти туда-то и сделать там себе сапоги-скороходы, тогда только дойдёшь и молот-кладенец достанешь.

На том и порешили. Пятьдесят пять дней трудился Натмехсис, и сделал себе один сапог, ещё пятьдесят пять дней — сделал и другой. Шаг шагнул — пять вёрст отмахнул! Пришел в заморское царство и говорит:

— Здрав будь, великий царь, говорят, есть у тебя ларь, а в том ларе в драгоценной таре лежит молот, цепями приколот. Чего хочешь проси — сделаю, а молот отдай.

— Эх, странник, — отвечает ему царь, — не так прост капкан, каким кажется. За двумя морями за океанами, за снегами за буранами, за горами за вулканами, живёт король, мудрый порой, у него много озёр да один ковёр, красив как день, толщиною в сажень, золотом шит, сребром обит, вот на него только и могу молот-кладенец поменять!

Побежал Натмехсис в то заморское королевство, пробился к самому королю и говорит:

— Здрав ты будь, могуч, король, слово вымолвить изволь! Много у тебя озёр, да всего один ковёр, красив как день, толщиною в сажень, золотом шит, сребром обит. Чего хочешь проси — сделаю, а ковёр отдай.

— Эх, странник, — отвечает ему король, — не так скоро дело делается, как сказка сказывается. Ведь ковёр у меня только один! Но за тремя морями за океанами, за снегами за буранами, за горами за вулканами, живёт правитель, чтимый воитель, у него есть сад, по саду канат, накинут на сук, держит сундук, в сундуке лежит тряпица, на ней вышита птица, в тряпицу завёрнут щит, весь каменьями покрыт, из митрила кован, за полцарства продан, вот на него могу ковёр-самолёт поменять!

Быстрее птицы побежал Натмехсис в ту заморскую землю, пробился к самому правителю, поклонился и говорит:

— Будь здоров, земли правитель, всем известный ты воитель, есть у тебя сад, по саду канат, накинут на сук, держит сундук, в сундуке лежит тряпица, на ней вышита птица, в тряпицу завёрнут щит, весь каменьями покрыт, из митрила кован, за полцарства продан. Чего хочешь проси — сделаю, а щит отдай.

— Эх, странник, — отвечает ему правитель, — без зерна да без котла каши не отведаешь. Ведь я за этот щит в своё время полцарства отдал! Но за четырьмя морями за океанами, за снегами за буранами, за горами за вулканами, есть вождь, вызывать умеет дождь, при нём есть шаман, одет как кабан, у шамана живёт львица, за львицей льётся водица, за водицей грот, в гроте вход, там внутри лежит шапка, что ему связала бабка, кто ту шапку оденет да повернёт, тот как есть с глаз и пропадёт. Вот это чудо так чудо, за него и полцарства не жалко. Принесёшь шапку — так уж и быть, отдам щит-оборонец.

Со всех ног бросился Натмехсис бежать в те заморские места, попросился к самому вождю, поклонился низко и говорит:

— Будь здоров, могучий вождь, вызывать умеешь дождь, служит при тебе шаман, как большой одет кабан, у шамана живёт львица, за львицей льётся водица, за водицей грот, в гроте вход, там внутри лежит шапка, что тебе связала бабка, кто ту шапку оденет да повернёт, тот как есть с глаз и пропадёт. Чего хочешь проси — сделаю, а шапку отдай.

— Эх, странник, — отвечает ему вождь, — в чужую землю со своим умом приехал! Эта самая шапка — бабушки моей подарок, так что отдать не могу. Но за пятью морями за океанами, за снегами за буранами, за горами за вулканами, правит старый диктатор, у него в военачальниках император, а у того дед с бабкой были так богаты, что у самого Гектора заказывали латы, те латы никакой меч не берёт, никакая стрела не прошибёт, демоны их бегут, орки рядом не живут, кабы мне такие латы, бросил б я свои палаты да пошёл бы в чисто поле я своё развеять горе. Добудешь латы — приходи, отдам шапку-невидимку, нет же — и глаза понапрасну не мозоль!

Шибко да ходко побежал Натмехсис куда сказали, насилу добежал, поклонился диктатору и говорит:

— Будь здоров и храбр, диктатор, тебе служит император, а у того дед с бабкой до того были богаты, что у самого Гектора заказывали латы, те латы никакой меч не берёт, никакая стрела не прошибёт, демоны их бегут, орки рядом не живут, чего хочешь проси — сделаю, а латы отдай.

— Эх, странник, — отвечает ему диктатор, — если ты здоров, это хорошо, а я стар и немощен, и гложут меня бесчисленные напасти! Кроме дел государственных ещё и бытовуха заела. За многими морями за океанами, за снегами за буранами, за горами за вулканами, есть граф, у него добрый вельми нрав, купил он дочерям своим зелёные сапожки, одел на их стройненькие ножки, а у меня дочерей пятеро, у каждой дочки по пять внучек, у каждой внучки по пять правнучек, итого тьма тьмущая, и все хотят себе такие же, а делал их только один сапожник, и тот пропал уж который год. Достанешь всей моей семье зелёные сапожки, отдам тебе чудо-латы и лучшего коня в придачу!

Стал Натмехсис трудиться не покладая рук, не спит не ест не пьёт, бесперечь сапожки шьёт. Сначала обычные шьёт, а потом под луной их красит в нужный цвет. Пятьсот пятьдесят пять дней работал, потом пятьдесят пять дней спал, потом отдал все сапожки родне диктатора, а тот на радостях пятидневный пир закатил. По его окончанию отдал он по уговору и латы, и коня.

Едет Натмехсис по полю, усталый, но радостный. Ещё чуть-чуть и получит он заветный молот-кладенец, а затем и первое задание на пути к сердцу жестокосердной Дианы завершено, а там и до всех остальных недалече. Думает он таким радостным образом и дальше едет, а навстречу ему богатырь идёт, голову повесил. Ну он возьми да и спроси:

— Исполать тебе, добрый молодец, чего это ты голову повесил? Знать, кручина какая напала?

И ответил ему добрый молодец:

— Напала на меня кручина великая, беда неподъёмная! Взял я в жёны красавицу, а она занемогла, теперь нужно мне найти и победить в чистом поле чудище о пяти головах, а его пять сердец пожарить и жене отдать, тогда она здорова встанет, а то лежит пластом, голубушка. А как я чудище-то воевать буду, когда у меня ни доспеха, ни щита, ни оружия, ни лошади отродясь не бывало?

Посочувствовал ему Натмехсис и рассказал о своих приключениях. А тот с размаху в ноги ему бухнулся и стал молить слёзно: сем-ка мы с тобой, добрый молодец, друг другу поможем! Я помогу тебе все сокровища, о которых ты слыхал, затак добыть, а ты мне дашь ими разок попользоваться.

Подумал сапожник, подумал, да и согласился. Пришли они к вождю, Натмехсис стал ему говорить, что лат не достал, а богатырь в то же время латы одел, львицу одолел и шапку-невидимку добыл. Пошли они к правителю, обменяли шапку на щит, а потом богатырь ударился о сырую землю, оборотился ясным соколом, полетел обратно и шапку выкрал. Засвистал он молодецким посвистом под королевскими палатами, и ковёр-самолёт сам к нему прилетел. Обменяли они ковёр на молот, и положили ковёр-самолёт на его место, приковали цепями. Ну да не очень-то и хотелось.

Опечалился было богатырь, что есть у него и латы, и щит, и молот, и конь, а несть у него сапог, но это Натмехсис быстро наладил: такие сапоги знатные справил, что самому завидно стало! Сам-то он всегда босый ходил. Одел богатырь гекторовы латы да шапку-невидимку, взял в руки молот-кладенец да щит-оборонец, вышел в чисто поле, победил чудище о пяти головах, вырвал его пять смердящих сердец, пожарил их и жену гоить поехал. Не знали они, как отблагодарить Натмехсиса, и вместе со всеми занятыми чудесами подарили ему волшебные гусли-самогуды.

С такими-то приключениями вернулся Натмехсис к Диане, отдал молот-кладенец. Вышел второй брат, ею подученный, и запросил щит-оборонец. А тот возьми да и сыми этот щит с коня. Удивились все несказанно, кроме третьего брата, что вышел и наказал ему принесть шапку-невидимку. Отдал тот и шапку. Четвёртый брат опасливо попросил гекторовы латы — нате! Вышел младший из братовей и послал за сто морей, за горы и вулканы, за снега и бураны, достать гусли-самогуды, сапожник и то отдал. Жалко было подарок, ну да что уж тут попишешь, всё равно в приданое пойдёт.

Побежала Диана в дом, стала яблочко по тарелочке катать, как ей быть вопрошать. А ей в ответ: ну если он, посланный за первым чудом, принёс все пять, то мы против него в своей хитрости бессильны. Хотя, говорят, есть надежда, коли нам с ним самим потолковать!

Пригласила Диана жениха в дом и сказала ему яблочко по тарелочке катать. Покатал он, а оно ему и говорит человеческим голосом:

— Чтобы исполнилась твоя мечта, возьми у своего друга-богатыря то, что ему сегодня снилось, и читай подле меня пять дней и ночей без перерыву.

Поехал Натмехсис обратно к богатырю и его жене и повторил слова такие. Дал тот ему молча книгу, и тот её читал вслух, как было велено, подле яблочка на тарелочке. Всякие ужасы чудились ему непрестанно, принимая самые жуткие формы, но он отважно завершил своё благое дело, и под конец яблочко обернулось красной девицей, а тарелочка — добрым молодцем, и те кинулись друг другу в объятья. Оказалось, что их много лет назад заколдовал злой чаровник, а Диана, купив чудо-вещь после его смерти, не смогла развеять злые чары.

Диана, увидев своими глазами происшедшее, убедилась в одарённости своего жениха и объявила братьям о своём решении добровольно выйти за него замуж и прожить с ним всю оставшуюся жизнь. Закатили они семерную свадьбу — пир на весь мир: Диана с Натмехсисом, двое от проклятия освобождённых, да братовья Дианы на сестрах Хелмонта!

Свадьба была знатная, пять дюжин столов полнились ествами и едва всех гостей вмещали! И я там был, мёд да пиво пил, по усам текло, а в рот не попадало. Был там молодец, выпил водки корец, стали нас с ним провожать, а он ну бежать; дали мне колпак, стали в шею толкать; дали синий кафтан, а сороки летят и кричат: "синь кафтан, синь кафтан", мне послышалось: "скинь кафтан", я взял да и скинул; хозяйка пошла его подымать, да сразу не нашла; пока она глядела, солнце взяло да и село; как оно взойдёт, и сказка дальше пойдёт, а пока что всё.


© Radaghast Kary 2003-2004